Инна Кулишова
Лес, тот самый...
* * *
я в лес вошел а там сидел огонь
закинув ногу за ногу а в нем
рождалась жизнь которая разрушит
и лес и нас и вес земного тела
принес тебе попить я говорю
протягивя чашу но увы
нам расстояние не позволяло
чужими душами так сблизиться
я здесь во мне твой или мой господь
он отвечает разослав концы
улыбки от востока и на запад
мне северно неслышно отвечаю
но ты мой юг и вход забит камнями
как пищей рот садись ко мне он мне
с усмешкой говорит сажусь зачем
мне жарко и нигде теперь прохладно
не будет я прикуриваю от
и запиваю из холодной чаши
и падаю и превращаюсь в камень
и всё во мне горит горит горит
Август 2025
* * *
Я шла и коренья за мной завертались
и было дороги ни там и ни тут
я шла вдоль по веткам густая их завесь
играла с проходами в синий батут
Окей пусть лазурный пусть серый и черный
я шла по камням что катились назад
походкой неверной нечеткой крученой
заброшенным шагом вперед или вспят
распад собирание заново снова
ни права ни лева я шла по цветам
нижайшей пчелой муравьем боголова
не тронув ни пяди летучих семян
никто не навстречу ни следом ни боком
напрасно искала желанную даль
я шла по каким-то текущим растокам
и я уходило из
Август 2025
* * *
На исходе светлых дней
выйди в сад, инжир полей,
лавр, шиповник, сорняки,
дай земле тепло руки.
Воду, корм и дом оставь,
добирайся дальше вплавь,
плачь в спасательный жилет
цвета... Он, небесный цвет.
Вот спасительный исход.
Как слеза инжира – плод,
вниз летит, как сладко ей,
голой, голой почве дней.
Вздрогнет в судороге тра-
винка, тьмы отрава, ра-
дость недолгая нутра
выживающих утрат.
То не небо, не оно,
древо бывшее, бревно
жизни, что ли, каблучок
капли где-то между щек.
Русло, устье ли, исток,
рот открылся, но промок.
Слога, стона, смены, сна
не спас... Прахом семена.
А вода темным-темна.
Жизнь. И жизнь не рождена.
Лижет, пьет тепло руки,
пальцы, пальцы, плавники.
Октябрь 2025
* * *
А в этот дом не заходи
там пьют чаи едят бисквиты
и спать ложатся к девяти
изба в ней все дела избиты
Забор кончается сосед
кончается открыто поле
С луны стекает лунный свет
Смягчает выход поневоле
Пусть дальше черный лес туман
педант тяжелых силуэтов
иди ты в нем не Дант не дан
объятиям чужих поэтов
Там кости спрятаны в горсти
корней и кровь коричневеет
растущей почвой Бог простит
и съест бисквит и вскроет веред
И ты прости свой тусклый путь
и тень встающую тобою
За лесом мокро морок муть
и да и нет слились с водою
И да и нет таков конец
привычки делать вдох и выдох
Но стер вселенский леденец
к любимым вход к любимым выход
Октябрь 2025
* * *
Не возвращайтесь, журавли,
лелеки, остальные птицы,
здесь мертвыми коты легли,
им люди, люди помогли,
и ветви умертвились в спицы.
Здесь души – жмых и пух и прах,
в несвежие тела одеты,
не помышляют о телах,
и бьются насмерть в ледниках
об лед оледеневшей Леты.
Здесь травят кошек молодых
и бьют собак нещадно старых.
Поэт здесь пишет стих под дых,
но не спасает ни других
и ни своих. Здесь спят на нарах
скамеек, вкрученных в асфальт,
цветные трупы ябрьских листьев.
И рушат, рушится здесь арт
и ар нуво, барокко лайт,
тяжелый ход беспечных тристий.
Здесь ничего. Ни зверя, ни
оглядки беглого Орфея,
нет, Шуламита, обгони
зовущих, ласки, души, дни
и умирай, умом смелея.
Октябрь 2025
* * *
Построишь стены из скалы.
Но плачет каждый пласт ея.
Оторванный от бытия.
В преддверьи мглы.
Он бывший завр и чья-то кость.
Растение и звездна пыль.
Он камень, столько в нем срослось.
Вернее, был.
Теперь скала разделена.
И слезы каменны текут.
Я тоже камень, я война.
И дом не тут.
С Тобой давно не говорю.
Чью жизнь Ты из меня воздвиг.
Чей облик, Пастырь пустырю.
Бросаешь в блик.
Чьи дети были бы Твои.
Внутри меня идут бои.
А рядом спит спокойно мышь.
Молчишь? Молчишь.
Я тоже плачу, я разде...
И строю дом из ничего.
Уже почти что вещество.
Кровь на гвозде.
Октябрь 2025
* * *
В каком-нибудь Нью-Гэмпшире сойду,
точнее, спрыгну с поезда – и в лес,
тот самый, тот осенний, как в саду,
познавшем откровения небес.
Ни плесени, ни люда, ни клеща,
но птицы сыты без инсектов, но
никто не ест другого, вереща
о несвоем, шурует ветер, но
так тихо в нем, что будто есть душа,
а в ней все создаются, создают.
Мои шаги уходят неспеша
в старинных рифм беспошлинный уют.
Ноябрь 2025
* * *
Колышется неровный лес
в вечернем автобусе, редеет
на остановках, и стволы
неравные со скудными ветвями исчезают
во тьме, как будто лес уходит сам собой.
И взмахивают ветви оставшихся,
стволы не пахнут свежестью,
мелькают неясные чужие очертанья
за окнами вечернего автобуса, здесь лес
чужих, с чужими запахами и
какой-то посторонней перспективой.
И только остановки знают, где
скрывается ее конец, и тьма
жует в нее идущее, сглотнув
отрыжку непригодных фонарей.
И скоро ты сойдешь...
Ноябрь 2025
* * *
Отпусти свой лес по горам по долам
по равнинам
бродить Да несрубленным неосвоенным
Вот он видишь мой растрепанный там
где они нам
ничего не должны а мы им войны им
войны убийства но шерсть за шерсть
к нам не с нами
людям нелюдям в пуще воли во гуще их
их богов что как будто бы нет как есть
с именами
по которым гуляет лес вольноотпущенник
Я не встану с кровати из-за гравитации
Съемный лес через спинку стула спит перекинутый
И вода стекает со стволов не кается
что жизнь дала да не талая
Хороша ли вечность хороша ли для всех голубушка
выход из лесу что душа жмешься к краюшку пушка опушка
вот-вот выстрелит оттолкнет и взлетишь ни во что
независимо от
Независимо. От.
Декабрь 2025
