Григорий Марк

 

                                                            Приговариваем к сожжению живым огнем

                                                            до обращения тела в пепел, дабы душа его,

                                                            отделясь от тела, была судима Господом...

                                                            Из протокола Св. Инквизиции, ХVI в.

 

 

АУТОДАФЕ

 

Я вспомнил тот город, где туши соборов

следили угрюмо за памятью зданий –

за всем, что хранилось в подвалах, в преданьях

о пытках с пристрастием, о приговорах.

И серый асфальт его улиц, дворов

был окаменевшей золою костров.

 

Отсюда на небо шёл дым от сожжённых

с их душами вместе. Вот здесь на рассвете

стояли священники, женщины, дети,

калеки, глазевшие заворожённо

как те на помостах сплетались в узлы

из пламени... криков... молитв... и хулы...

 

Акт веры, где дёргалась в огненных лапах

тщедушная плоть. Колпаки с шутовскими

рисунками грозно пылали над ними

последним прощением. Копоть и запах

горелого мяса въедались в дома,

ложились на лица, сводили с ума.

 

Гнилое враждебное небо слезилось.

Я шёл сквозь шуршавшие листья, и ветер

листал деловито обрывки свидетельств

во имя Господне. Осенняя гнилость

повсюду была в темноте разлита.

И к горлу волной поднялась тошнота –

 

почувствовал вдруг, что вдыхаю частицы

сожжённых на этом вот месте людей...

Бежать, рот зажавши. Как можно скорей.

Чтоб смерть не смогла бы во мне угнездиться.

17 сентября 2025

 

 

ГОСБУКВА

 

Трое толстых детишек кириллицы Ж, Ш и Щ

не годятся в госбуквы. Не Z на броне нужен, но

наше древнее Рцы, челюсть выдвинув и скрежеща

целой сотней зубов, плотно стиснутых. Или давно

 

в жизнь вошедшее Ы, как гудящий застывший оскал. –

Пасть порву, понял, сука позорная. – Медленно и

с выдыханием голоса – ЫЫ! – и потом наповал,

словно выстрел контрольный в упор, – на носу заруби,

 

а не то… Ы! – Две матерных фразы и взглядом в глаза.

Собери незаметно в кулак пятерню чувств своих,

чтобы всеми пятью смог ударить больнее под дых.

Дальше долго молчи, он поймёт, Ы. Иначе нельзя.

23 мая, 2025

 

 

* * *

 

И слово станет кодом –

и в Облако вселится

Округлённый квадрат монитора – окно

в пустоту. Отцедил всё прожитое, суть

сохранив. Смастерил для неё мавзолей

с караулом нехитрых паролей давно,

и ведёт к нему линков петляющий путь –

в Паутине тропа единиц и нулей.

 

Вход в него я в заглавии дал наверху.

За стеклом закалённым висят в полутьме

животворные мощи романов, стихов.

Механический голос, всегда на слуху,

выпевает молитвы в прозрачной тюрьме.

Сразу после Ухода, в конце всех концов –

 

а он станет началом их жизни, – в тот день

мощи, вспыхнув, воскреснут и сотни огней

заиграют оттенками смысла опять.

Это свет, умерев, превращается в тень

совсем нового света, который сильней.

Мне не будет воочью дано увидать,

 

как тюрьма распахнётся, и хлынет народ.

На цитаты растащит, строка за строкой.

Но недолго они в новом мире своём

смогут жить и не влипнуть в чужой переплёт

виртуальных томов... Впрочем, кто я такой,

чтоб придумывать то, что свершится потом…

Декабрь, 2024

 

 

МЕДИТАЦИЯ ПЕРЕД ПОТУХШИМ МОНИТОРОМ

 

Созерцание вслух,

                        в потухшем экране.

Зазеркалье, где дух

                        длинных фраз об утраченном облике,

их обрывков случайных,

                        хранящих забытое знанье

о невидимых файлах,

                        в надмирном компьютерном облаке.

 

Молча я бормотал

                        и петлял перекрёстною рифмою

в двух столбцах, сквозь обвал

                        неслиянных и неотделимых

междометий. Твердил,

                        предыдущую жизнь позабыв мою,

их звучанья, следил,

                        как лицо вновь становится зримым,

 

как вслепую глядят

                        с монитора глаза, не мигая, 

и телесен их взгляд,

                        обретающий дар говорения.

Там расплющена полость –

                        беззубый мой рот где-то с краю.

Пустота, и в ней голос

                        в зазубринах от повторения.

 

Луч под острым углом

                        в зазеркалье рассёк отраженье

искажённое. Буквенный ком

                        изо рта выползает, расправившись

в цепь мерцающих линков,

                        ведущих в Ответ. Затемненье

на экране. Потом

                        опускаются пальцы на клавиши, 

чтоб скрепить половинки –

                        себя и Ответа – в моленье.

 

12-14 ноября, 2023

 

 

КНИГА ВИСЯЩЕГО ДРЕВА (КВД)

 

Предисловие для случайного посетителя

 

Входи, здесь музей. Вот стеллаж-саркофаг, рядом знамя.

За толстым стеклом тусклый свет и листочки бумаги

с зелёными буквами. Если смотреть в них часами,

слова воскресать начинают внутри саркофага.

 

Они обретают объём, проступают их тени.

Становятся внятными фразы. Страницы чужое

вниманье вдыхают, сплетаясь в побеги растений,

обрывки рассказов срастаются сами собою.

 

И вот уже рукопись слипшихся вместе листочков

шумит древом жизни иной, чуть качаясь от ветра.

Возносится к своду небесному крона, и почки –

тяжёлая завязь метафор – взбухают на ветках.

 

Глазами Хранителя

 

Склонясь в три погибели, он изучает страницы.

Убористый том – рукописная древняя книга

на русском, иврите и русском опять. Небылицы

и быль. Перекрёстные страсти людские, интриги

 

слепых и оглохших. Удержаны были глаза их

и наглухо замкнуты уши для главных наитий.

Отростки историй из книги на свет вылезают,

взбухают узлы судьбоносных случайных событий.

 

Взгляд движется медленно слева направо вначале.

Меняет своё направленье и справа налево

ползёт, заблудившись в листве. Всё плотнее сплетались

сюжетные ветви в шумящее мощное древо

 

о двух языках. Восходящее солнце по веткам

струится. Слоями коры золотой застывает.

Над древом повисла дуга расслоённого света.

По ней, отражаясь в стекле саркофага, въезжают

 

живущие в книге. Вокруг слышен шелест, волненье

зелёных страниц. На последней у нижнего края

петитом чеканная фраза, одно предложенье –

удар топора – от корней бурый ствол отсекает.

 

И древо висит в пустоте меж землёю и небом,

Питается жадно лишь животворящим вниманьем

того, кто приходит взглянуть. Возле корня под снегом

валяются сноски, гнилая щепа примечаний.

 

Когда их найдут, приведут, наконец, их в порядок,

очистят от скверны, они станут частью писаний,

войдут, как примеры нелепых диковин-загадок

в учебник по археологии воспоминаний.

 

За окнами ночь. Вентилятор, тасующий тени,

жужжит деловито. Гуляет по комнатам ветер.

И контур трёх букв КВД, проступивший сквозь стену

над вывеской «Выход», мерцает в неоновом свете.

 

Постскриптум

 

Вся полностью Книга Висящего Древа хранится

уже много лет лишь в одном экземпляре на складе

музея. Внутри очень прочной стеклянной гробницы,

где трещины, словно паук, поджидающий взгляда.

 

С вопросами о толкованиях текста пишите

на адрес музея. Григориус Маркус, специально

назначенный – кем, никому не понятно – Хранитель,

на каждое недоуменье ответит детально.

                                                                        Апрель, 2025

 

 

РЕПОРТАЖ С МЕСТА СОБЫТИЙ

 

Там тысяченогое тело толпы,

словно раненый зверь, уползает на площадь

по улочкам и обозлённо хрипит.

Ветер лозунги, рваные флаги полощет.

 

Безликие люди в скафандрах и крагах.

Отсюда видны их могучие спины

в пятнистой одежде. Они шаг за шагом,

сквозь массу людскую вдвигаются клином.

 

Псы-рыцари перед побоищем. В тучах,

в клубах городского застывшего дыма

железными птицами стаи трескучих

стальных вертолётов кружились над ними.

 

Уже выходили из стойл подземных

за городом танки, готовые к бою.

Крутили огромными пушками нервно,

позвякивали чёрно-жёлтой бронёю.

 

Всё глубже вонзался скафандровый клин.

Раздавались истошные крики везде.

Я заметил, что вдруг оказался один

в самом центре толпы незнакомых людей.

 

Надрывался, кричал, непонятно о чём.

Позабыв о себе, превращался в другого,

того, кто бежал с деревянным копьём

на грохочущий танк и орал бестолково.

 

Он выдохся и понемногу затих.

Огляделся, с трудом вышел из забытья.

Ни толпы, ни псов-рыцарей нет никаких,

но в руке онемевшей обломок копья.

                                                            Январь, 2025

 

 

ФУГА МОРСКОГО ОРГАНА

 

Проложен слоями распаренных запахов воздух.

Как занавес тьма над туманной водой приподнялась.

Сквозь щель горизонта вливалась прозрачная алость,

и в ней растворялись последние слабые звёзды.

 

Пропитанный влагою солнечный свет – миллионы

танцующих клавиш на волнах рассыпались в море,

А день очень быстро взрослел. Теперь уже скоро

усядется огненный шар-органист в небосклоне.

 

Весь воздух сгустится в органные зыбкие трубы,

столбами стоящими ровно вдоль края воды,

и от горизонта потянутся звукоряды

по волнам, взбухая гудением нежным и грубым.

 

Так первый концерт возвращенья из тёмного плена

начнётся большой еле слышимою увертюрой.

След солнца всплывёт – чёрно-белая клавиатура

морская – и пальцы-лучи, пробегая мгновенным

 

скользящим глиссандо по ней, понесут осторожно

на берег вступление в фугу морского органа.

Для тех, кто стояли, глаза опустив покаянно,

и слушали солнце здесь каждою клеткою кожи.

 

Сплетаясь, звучания, запахи соли и йода

омоют тела и стекут на песок под ногами.

Но море тайком подкрадётся. Ласкаясь волнами,

слизнёт драгоценные капли, на дно унесёт их.

                                                                        Октябрь, 2025