Надежда Ажгихина, Катрина ванден Хювел. «Мы всё-таки верим». М., «Серебряные нити», 2025.
Этот объемный труд, над которым работали не только авторы – Надежда Ажгихина и Катрина ванден Хювел, но и издатель Геннадий Бордюгов, и переводчики, стал, по сути, двойным портретом выдающихся людей своего времени – американского историка Стивена Коэна и российского журналиста Юрия Щекочихина. Книга вышла по-русски и по-английски под одной обложкой. Название же ее перекликается с названием другой книги – «Я надеюсь», автором которой была Раиса Максимовна Горбачева.
Кажется, что во времена, когда российско-американские отношения скатились на самый низкий уровень даже по меркам холодной войны, совершенно неуместно вспоминать о том, какие надежды и ожидания связывали народы бывшего Советского Союза и США в конце 1980-х – начале 1990-х. Но по мере того, как вчитываешься в текст – беседы Катрины и Надежды, их воспоминания о мужьях – о С. Коэне и Ю. Щекочихине, – начинаешь понимать, как актуальна эта книга. Авторы напоминают нам, что в так называемых «проклятых 1990-х» всё было не так уж и плохо, а стремление к межнациональному диалогу подкреплялось успешной практикой.
И всё же прежде, чем обсуждать достоинства и недостатки книги, следует напомнить, кем были Стивен Коэн и Юрий Щекочихин. С первым мне довелось познакомиться лично еще в далеком 1988 году, когда он прилетел в Москву в качестве эксперта-комментатора американской телекомпании CBS во время визита в Москву президента США Рональда Рейгана. Уже тогда я знал, что Коэн – автор биографии Николая Бухарина (книга была издана специальным тиражом для советской номенклатуры) и что советские газеты называют его «пакостник из Нью-Йорка». И вот Стив собственной персоной шел мне навстречу по коридору гостиницы «Россия», которой тоже уже не существует. Я сделал с ним интервью, оно вышло в газете «Московский комсомолец» под заголовком «Кто Вы, мистер Коэн?». С тех пор мы иногда перезванивались или просто виделись на разных встречах, где он появлялся со своей обаятельнейшей супругой, журналистом Катриной ванден Хювел. Стивен Коэн в анализе событий искал альтернативу реальному ходу истории. Он задавался вопросами: что было бы, если Бухарин стал бы во главе советского государства, а Сталин не уничтожил бы его? Что было бы, если Ельцин политически не прикончил бы Горбачева (которого, кстати, Стив беззаветно ценил), а перестройка увенчалась бы успехом? Он жестко критиковал политику администрации Билла Клинтона по отношению к России, что отразилось в его очередной книге «Провал крестового похода США против России», вышедшей в конце 1990-х годов. Многие в американском экспертном сообществе не любили Стивена Коэна, многие не соглашались с ним; многие, в том числе и в России, отвернулись от него после того, как он принял российский орден из рук главы МИД РФ Сергея Лаврова.
Сходство Юрия Щекочихина со Стивом Коэном обнаруживалось, прежде всего, в их характерах: Юрий так же шел против мейнстрима, бросал вызов сложившемуся общественному мнению и разоблачал тех, кто стремился обтяпать свои грязные делишки, прикрываясь высокими должностями и погонами. Широкую известность Щекочихин получил после статьи «Лев прыгнул», вышедшей в «Литературной газете» в 1988 году, в которой впервые открыто говорилось о существовании в СССР организованной преступности (материал был построен на беседе с высокопоставленным офицером МВД Александром Гуровым, позднее ставшим начальником Шестого главного управления МВД СССР по борьбе с организованной преступностью, коррупцией и наркобизнесом). Щекочихину отомстили за этот материал: он погиб при весьма подозрительных обстоятельствах, пополнив гигантский список убитых журналистов, поплатившихся жизнью за свою профессиональную деятельность. Я не был близко знаком с Щекочихиным, хотя мы пересекались, а однажды я оказался в одной с ним компании в гостях у Александра Сабова, знаменитого журналиста-международника из «Литературной газеты». «Юра с гитарой у друзей – этот образ сохранили в памяти многие, кто знал его и любил», –пишет Надежда Ажгихина. «Со Стивеном Коэном и Катриной ванден Хювел у них (У Надежды и Юрия. – П.Ч.) сложились особые отношения с первого дня знакомства. Тема сталинских репрессий и альтернативного взгляда на возможности социалистического проекта Юре всегда была интересна. Конечно, важна была и личная симпатия, ощущение душевной и духовной близости…», – отмечает российская публицистка. Наиболее верно скажет о Щекочихине Григорий Явлинский в статье, также опубликованной в книге: «Он считал, что самое главное – это то, что останется. А останется то, что напишешь». Избрание Щекочихина в депутаты Государственной думы от партии «Яблоко» открывало ему большие возможности, но и создавало большие риски.
А начиналось всё так... Никогда не забуду, как в 1988 году на балюстраде факультета журналистики МГУ стояла молодая американка в ушанке, ломала черный хлеб и жадно поедала его кусками. По понятным причинам никто не мог пройти мимо такого увлекательного зрелища и не посмотреть на это чудо, порожденное перестройкой Горбачева. Американцы увлекались Россией и поехали к нам за новыми возможностями, которые открывала гласность и реформы. Им нравилось всё, а больше всего – время новых шансов. И вкус бородинского хлеба казался им вкусом свободы.
В 1989 году я пришел на работу в ТАСС и попал в редакцию, которая, в том числе, освещала и работу Союза советских обществ дружбы, размещавшихся тогда в так называемом Доме дружбы. Начальница, видя мою неуемную энергию, решила подрядить меня изучить, как формируются группы участниц женского движения Москва–Чатокуа для поездки в США. (Было такое в начале перестройки, как и движение Семипалатинск–Невада, как и участие молодых людей из Дании в движении «Следующая остановка – Советский Союз». Помню и то, как активистки из клуба Zonta пригласили молодых журналистов из Москвы приехать в Данию в 1992 году, куда я не мог попасть ни по каким официальным каналам и, в конце концов, оказался в такой группе, побывав в стране сказок.) С советской стороны интерес к Америке и к поездкам туда казался огромным. Каково же было удивление, когда мы узнали, что в списках тех, кто отправляется строить мосты Москва–Чатокуа и устанавливать прямые контакты с американцами, в основном, дочери и жены руководящих работников КГБ и ЦК КПСС!..
В свой книге Надежда Ажгихина и Катрина ванден Хювел вспоминают, как произошла трансформация советско-американских контактов «по блату» в общение реальных представителей гражданского общества, которое начало формироваться еще в последние годы существования СССР и складывалось в новой России, вступившей на путь демократии.
Именно этому посвящен раздел книги «О феминизме и женском движении», где Катрина ванден Хювел описывает работу Первого (1991) и Второго (1992) независимых женских форумов в подмосковной Дубне. Авторы вспоминают, что весной 1991 года в Нью-Йорке состоялась первая конференция женщин-писательниц России и Америки «Гласность в двух культурах». В ней участвовали основательницы группы «Новые амазонки» писательницы и общественные деятели Светлана Василенко, Лариса Ванеева, Валерия Нарбикова, а также писательница Зоя Богуславская и критик Наталья Иванова. В книге опубликованы два послания американских и российских женщин, призывающих к миру. «Как американки и русские, мы понимаем важность снижения напряжения между нашими странами. Мы предлагаем более реалистический и мудрый подход, нежели подготовка к вооруженному конфликту, который может повлечь неописуемую ядерную войну». Под обращениями стоят, среди многих прочих, подписи Надежды Ажгихиной и Катрины ванден Хювел.
Немалое место в книге отводится Михаилу Сергеевичу Горбачеву и той роли, которую он сыграл в окончании холодной войны, в прекращении советско-американского противостояния и гонки вооружений. Вопреки установившейся в современной России моде на проклятия в адрес Горбачева, авторы книги вспоминают его как общественного лидера, подарившего россиянам шанс на свободу.
Однако есть в тексте и некоторые неточности, которые стоит назвать. Например, в воспоминаниях Роя Медведева о Стивене Коэне говорится, что тот познакомился с Горбачевым только после отставки последнего. Это не так. Катрина ванден Хювел вспоминает, что знакомство произошло в 1987 году, когда Горбачев приехал в Вашингтон с официальным визитом и устроил прием для представителей прогрессивной американской интеллигенции. «Когда Стив пришел, уже через несколько минут к нему подошел помощник Горбачева и сказал, что Генеральный секретарь хочет поговорить с ним. И вот подходит Михаил Сергеевич и спрашивает Стива – решив, видимо, что автор книги ‘Бухарин и большевистская революция’ должен быть маститым ученым солидного возраста: ‘Это правда вы написали, или это был ваш отец? Где ваш отец?’ Он не подумал, что такой молодой ученый может написать важную и серьезную книгу. Мне это нравится: ‘Где ваш отец?’ – Стив был так счастлив…» – вспоминает Катрина и добавляет: «Михаил Горбачев часто говорил Стиву о том, какое глубокое влияние оказали на него труды Стива, особенно его биография Бухарина».
Перепечатанный в книге текст соболезнования Катрине ванден Хювел от Михаила Горбачева по случаю кончины Стивена Коэна демонстрирует, насколько искренним был советский лидер в своем отношении к американскому историку. «В Перестройку и все следующие годы я чувствовал ваше понимание и неизменную поддержку», – писал М.С. Горбачев.
В книге много интересных фотографий, запечатлевших Стивена Коэна с Горбачевым, сделанных в неформальной обстановке. Среди иллюстраций – фотография Горбачева работы фотожурналиста Юрия Феклистова: глубоко задумавшийся одинокий человек... Публикуется в книге и портрет Юрия Щекочихина работы Бориса Жутовского (к сожалению, нет портрета Стивена Коэна работы того же фотохудожника). Сейчас, когда уже нет на свете ни Стивена Коэна, ни Бориса Жутовского, этот портрет украсил бы книгу. И мне, конечно, жаль, что на странице 59 под фотографией Стива и Катрины нет подписи и даты – эту фотографию сделал я сам во время приема в резиденции посла США Спасо-Хаусе, – в то время я работал в пресс-службе посольства США в Москве.
Наиболее точную оценку наследию Стивена Коэна дает Геннадий Бордюгов, который, в частности, пишет: «Творческое наследие Коэна фокусируется в трех измерениях. Ретроспективно – о прошлом, или о трагически сорванной перестройке по Бухарину. Синхронно – о горбачевском эксперименте и его фатальном завершении. Пророчески – о дне сегодняшнем, когда очередная ‘объективная целесообразность’, ‘ситуативная неизбежность’ и ‘очевидная безвыходность’ грозят растоптать хрупкую и слабую, но вполне реальную альтернативу разгорающемуся пламени новой холодной войны». (Статья перепечатана в настоящем сборнике из «Новой газеты» за 21 сентября 2020 года.)
Издатель трудов Стивена Коэна на русском языке Геннадий Бордюгов пишет, что Коэн изучал «нашу историю по-человечески». «Историю, которая на всем своем протяжении – от древних славян до современной России – испытывала явный дефицит человечности.»
Значительный раздел в книге посвящен средствам массовой информации и той роли, которую они играли, играют и призваны сыграть в налаживании диалога между Россией и США. Катрина ванден Хювел – главный редактор уникального независимого американского журнала The Nation, который представляет собой серьезную альтернативу известным американским СМИ, проявляет естественную озабоченность тем, что образы двух стран сегодня оказываются искаженными. Надежда Ажгихина, которая на протяжении многих лет, еще с середины 1980-х, занималась изучением проблем журналистики, анализирует процесс примитивизации подходов современной прессы к сложным проблемам глобального мира. Она приходит к выводу: «Проблема номер один – выход из информационного пузыря». – «Из персонального информационного пузыря, созданного интернет-фильтрами», – уточняет Катрина.
The New York Times больше не является тем мощным стражем общественных интересов, каким была эта газета раньше, считает Катрина ванден Хювел и делает вывод: только репортаж, а не мнение, может приводить к изменениям. «Мы рискуем столкнуться с немыслимым, если не будем пытаться делать невозможное», – продолжает она мысль Надежды Ажгихиной. Катрина обращает внимание на так называемые «нишевые» проекты в журналистике. «Было бы разумно обратить внимание на радио, и в смысле развития медиа, и в политическом, и в культурном отношении», – говорит американская публицистка. Вообще, раздел книги, посвященный роли и месту СМИ, можно считать наиболее глубоким и содержательным. Когда-то поэт Евгений Евтушенко написал стихотворение о Стивене Коэне, где упомянул и Катрину ванден Хювел, назвав ее «одной из политических диковин».
Интереснейшим разделом книги можно считать тот, где Катрина и Надежда рассказывают об истории своих семей. Для каждого человека, интересующегося США, весьма полезно и любопытно узнать подробности биографии Катрины ванден Хювел, поведанные ею самой. На моей памяти это первый рассказ Катрины о своей семье, опубликованный по-русски.
Во время президентства Джимми Картера Уильям Дж. ванден Хювел был заместителем постоянного представителя США при ООН (ранее, в администрации президента Джона Кеннеди, служил помощником Генерального прокурора США Роберта Кеннеди). Впоследствии он стал основателем Института Франклина и Элеоноры Рузвельт и инвестиционным банкиром. «Мой отец был классическим примером мальчика из бедной семьи, который пробился своим умом, – пишет Катрина ванден Хювел. – Он выдвигался на выборах в Конгресс против республиканца Джона Линдси, проиграл, но в итоге очень сблизился с кланом Кеннеди. Как человек, близкий к Белому дому, он был вовлечен в разрешение Кубинского кризиса, пусть косвенно. Россия была ему небезразлична. Он несколько раз приезжал в Советский Союз»; «Он был очень заинтересован в том, чтобы между Россией и США установились хорошие отношения, чтобы были гарантии таких отношений, поэтому, как и Стив, он был одним из участников Американского комитета за американо-российское согласие... Сегодня, как и Стив, он был бы в ужасе от происходящего.»
Весьма увлекательно Катрина рассказывает о своем знакомстве со Стивом и о том, как развивались их отношения. «То, что мы со Стивом тогда делали вместе, сегодня было бы невозможным. Мы приехали в Россию в 1980 году, и он сказал семье Бухарина и Тане Баевой, что я его французский переводчик.» Начало 1980-х было временем, когда за книги могли вышвырнуть из страны, напоминает Катрина.
В диалоге с Катриной Надежда Ажгихина описывает свою семью, детство и молодость, свое происхождение и первое соприкосновение с Америкой. «Моя бабушка была одной из первых юных пионеров, потом комсомолкой, а после института получила назначение на шахту – главным геологом. Каждую неделю она спускалась под землю и проходила там километры, чтобы определить верное направление залегания угольных пластов. Это было опасно. Несколько раз впереди или позади нее случались обвалы породы... Бабушка, на мой взгляд, была настоящей феминисткой, настоящим лидером.» «Мой отец и дед, сколько я себя помню, слушали ‘вражеские голоса’ по радиоприемнику и всё услышанное обсуждали, спорили... Я с детства помню имена Киссинджера, Кеннеди, Джонсона... Помню журнал ‘Америка’ на русском языке», – вспоминает Надежда Ажгихина. Следует уточнить, что на протяжении многих лет Н. Ажгихина много писала о нравственных и этических проблемах современной журналистики. Ее статьи хорошо помнят те, кто в доперестроечные годы читал журнал «Журналист», а в перестройку – «Огонёк».
Вывод, который напрашивается после прочтения этой книги, может показаться банальным, но в нынешних условиях он совершенно необходим: когда Россия и Соединенные Штаты ведут диалог и помогают друг другу, миру становится лучше и спокойнее. Да и Россия становится лучше. Так было во времена американской помощи голодающим детям Поволжья; так было, когда американцы строили Магнитогорск и Горьковский автомобильный завод, когда работали по лендлизу для Советского Союза; так было во время разрядки, когда космонавты и астронавты участвовали в проекте «Союз–Апполон», и в 1990-е годы, когда Агентство международного развития США финансировало строительство домов для военнослужащих, уходивших из Прибалтики... Когда успешно развивался диалог между этими странами, миру жилось спокойнее. Авторы книги уповают на то, что всё еще может измениться к лучшему.
Петр Черёмушкин
