Александр Вейцман
НЕ ВЗЯВШИСЬ ЗА РУКИ
Давайте-ка, собирайтесь, – одна ведь стая! –
празднуя, радуясь, восклицая
с теми и этими из зоопарка,
идите туда, в сторону овала, –
вот она, арка.
Давайте, друзья и недруги, увидим,
что там впереди, рядом
с обшарпанной стеной, где стоит Роберт,
идите туда, а дальше не стоит,
там уже серп и холод.
Давайте робко, но всё же без плача,
с рюкзаками на спинах, а как иначе,
не взявшись за руки, не чувствуя пальцев,
идите туда, чтобы остаться,
чтобы – одна ведь стая! – остаться.
27-29 января 2025
ТИНТОРЕТТО
Подходит.
Наклоняется.
Целует.
Иисус медленно моргает:
«Иуда, ты всерьез?
Поцелуй?
Ты бы ещё записку оставил:
‘Я не виноват, так вышло.’».
Затем поворачивается к стражникам:
«Ладно, милые люди, пойдем.
Только предупреждаю вас:
вы только что вляпались в очень
длинную историю».
Первый стражник пожимает плечами:
«Каждый останется
в истории, как сможет. У меня
уже нет других возможностей».
Второй стражник обращается к Иуде:
«Ступай искать апостолов.
Они заснули, но вскоре
проснутся, чтоб никогда более
не уснуть».
Остальные стражники безмолвны, а
Христос соглашается:
«Да, пускай начинают писать Евангелие,
да поподробнее, поправдивей,
без литературщины».
Уходит быстрым шагом.
Впрочем, таким же шагом,
что и стражники.
Да!
Уходит.
19 февраля 2025
ПОЧТИ БАСНЯ
Действительно, присядешь у реки,
в зависимость впадая от строки,
и лет так семь спустя, возможно, девять
плывёт живот, а вместе с ним нога,
и понимаешь: это труп врага.
И как пословице китайской не поверить?
Кем был твой враг при жизни? Был врагом.
Работал в Морган Стэнли, а потом
ушёл на пенсию, уехав к сыну в Бостон.
Он был религиозен, худ и скуп.
Но это всё неважно: труп есть труп.
Чего теперь заботиться о прошлом?
Конечно, интересно, что в конце
подумал он? Страдал ли? На лице
застыл ли страх, пронзивший светский ужас?
Ведь жил он так, как будто не умрёт.
Проказник! Ещё больше – идиот!
Жизнь – не жена. Ушла и не вернулась.
И вот мораль: усевшись у реки,
ты жди и жди, а новые враги
здесь поплывут, один новей другого.
И с гордостью направив скорбный взгляд,
вдруг осознаешь: это лишь закат,
явившийся близ четверти восьмого.
20 апреля 2025
БРОДСКИЙ-85
Что дальше, если после – не предел,
а, скажем, переулок, где сирена,
как будто скорая, как будто был пробел,
когда ты вскрыл минувшей ночью вены
под чьё-то эхо – cтоп! – А если там,
где ты в последний раз касался воска,
уже нет тела – только пыль и храм,
и краски, что остались после Босха,
как остаётся отпечаток дня
на стенке стёкол, зная, что запястье
возможно уничтожить, сохраня
и воспевая как крупицу власти
поверх вчерашних фраз, пока дожди
идут три дня подряд, а рядом трое
в коронах – видимо, ахейские вожди, –
что власть им, да и что им, вправду, Троя? –
чей пепел – не конец, а прежний лёд,
который может быть огнём и плотью,
и ты, шагая вниз, а не вперёд,
всё ближе к тем, кто был и за, и против.
23 мая 2025
ЛИССАБОН В ПРОШЕДШЕМ ВРЕМЕНИ
Трамвай скользит. И меркнет шум витрин.
А между тем – в стекле застыл графин,
в котором сны сосуществуют густо,
как будто кто-то прожил их за нас.
И кроется в расплавленном искусстве
не образ, а неведомый отказ.
Текут часы. И гаснут этажи.
А между тем – ни истины, ни лжи,
а только жест, прекрасно запоздалый,
как жест прощанья в зеркале витрин.
И город, став в беспамятстве усталым,
врастает в тень среди чужих седин.
Скрипит металл. И лестница дрожит.
А между тем – лишь тот, кто не бежит,
сумеет в звуке выловить разлуку,
как Пушкина мог выловить Дантес.
И день грохочет, стиснутый в прогулку,
где каждый шаг – негромкий ля диез.
Мелькает дождь. На камне – млечный след.
А между тем – ни голода, ни бед,
лишь чей-то взгляд, ушедший в перекрёсток,
чтоб не мешать законам пустоты.
И бьёт фонтан, как сперма у подростка,
а жизнь – оседлость, только без черты.
24 мая 2025
