Ирина Дзуцова – Грузинские страницы альбома В. Судейкиной

 

Ирина Дзуцова

 

Грузинские страницы альбома

Веры Судейкиной

 

В 1995 году в университетском городе Принстон (США) было выпущено факсимильное издание альбома Веры Судейкиной-Стравинской. Автор предисловия и научного комментария – известный исследователь русского литературно-художественного авангарда профессор Джон Боулт.

Альбом В. Судейкиной – отголосок традиции (альбомов и альманахов) прошлых веков, олицетворяющей продолжение жизни рукописной книги, рассчитанной на узкий семейный или дружеский круг. Принадлежавший некогда одному человеку, сегодня альбом Веры Судейкиной стал достоянием нового поколения читателей. География его широка: Петербург, Крым, Тифлис, Батуми, Париж... – маршрут вынужденных перемещений четы Судейкиных и их друзей, участников альбома, бежавших все дальше от революционной смуты и Гражданской войны в России.

Сегодня альбом представляется историко-культурным фактом, интересным, в частности, и для историков литературно-художественного авангарда грузинской столицы 1910-х годов. Страницы альбома воскрешают имена и факты из жизни тифлисской артистической и интеллектуальной богемы того времени, показывают, насколько тесно была переплетена жизнь и творчество русских и грузинских поэтов и художников. Многие «автографы», содержащиеся в альбоме, представлены только здесь, эксклюзивно на страницах альбома. Долгие годы они оставались неизвестными. 82 стихотворения 39 авторов... Своеобразная антология русской и грузинской поэзии в период с 1916 по 1923 годы.

Вера Артуровна Судейкина (в девичестве де Боссе, в замужестве также Лурье, Шиллинг, Стравинская, родилась в 1888 в Санкт-Петербурге, скончалась в 1982 в Нью-Йорке) принадлежала к знатному французскому роду, осевшему в свое время в России и Прибалтике. По воспоминаниям современников, Вера, актриса театра и русского немого кино, танцовщица, художница и декоратор, была красавица, любившая наряды и украшения, обаятельная и словоохотливая. Вера Артуровна стала С. Судейкину, своему третьему мужу, музой.

Отец Веры Судейкиной, обрусевший француз Артур де Боссе, владел фабрикой электрического оборудования в Кудинове (между Москвой и Нижним Новгородом) и имел здесь собственный дом. Мать Веры, Генриетта Малмгрен, была шведкой. Еще будучи воспитанницей московской гимназии Вера проявляла интерес к театру и способности к музыке. В 1910–1912 гг. она посещала лекции по философии в Берлинском университете и занималась анатомией по лекциям Рудольфа Вирхова. Позже она увлеклась историей искусств и стала слушательницей лекций Генриха Вельфлина.

В 1910 г. в Берлине Вера вышла замуж за некоего Лурье, а по возвращении в Москву – за прибалтийца Роберта Шеллинга. В начале 1913 г. она познакомилась с Сергеем Судейкиным, к тому времени известным театральным художником, влюбилась в него и даже ездила с ним в Париж.

В 1913–1914 гг. Вера посещала классы балетной школы Л. Нелидовой в Москве. Там она познакомилась с Сергеем Дягилевым и Михаилом Фокиным. Ее карьера киноактрисы началась с роли Элен Безуховой в фильме Я. Протазанова «Война и мир» (1915 г.). По приглашению режиссера А. Таирова она танцевала характерный испанский танец в «Свадьбе Фигаро» в Камерном театре.

В 1916 г. вместе с С. Судейкиным Вера обосновалась в Петрограде (в доме, где находился знаменитый литературно-художественный подвал «Привал комедиантов»). После развода Веры с Шеллингом в 1917 г., Вера и Сергей летом того же года уехали в Москву, а оттуда – в Крым. Жили в Алупке и Ялте, позже в Мисхоре. 24 февраля 1918 г. Судейкины оформили свой брак в Ялте.

В апреле 1919 г., намереваясь через Константинополь уехать за границу, Судейкины прибыли в Батуми, а оттуда, гонимые ветром революции, приехали в Тифлис, город, ставший прибежищем для многих деятелей русской культуры. В декабре 1919 г. Судейкины ненадолго уехали в Баку, затем снова вернулись в Тифлис и в мае 1920 г. вместе художником Савелием Сориным эмигрировали в Париж.

По приезде в Париж супруги сразу же окунулись в водоворот художественной жизни. Они встречались со многими прежними друзьями и знакомыми из России и Грузии. 19 февраля 1921 г. Сергей Дягилев пригласил Веру Артуровну на обед с композитором Игорем Стравинским. А 2 ноября того же года Вера танцевала в «Спящей красавице» (антреприза С. Дягилева, художник Л. Бакст, партитура П. Чайковского, частично оркестрированная И. Стравинским) в лондонском театре Альгамбра, в рамках сезона Русского балета. Постановка имела успех. Английский историк балета Кирилл Бомон писал: «Она была вехой в истории балета в этой стране и много лет еще пройдет, пока можно будет снова увидеть нечто подобное» (Cyril W. Beaumont. Complete Book of Ballets. – London, 1956).

В мае 1922 г. Вера ушла от Судейкина, который 19 августа того же года уехал насовсем в Америку. Она же работала над созданием костюмов и аксессуаров для дягилевских постановок. 15 марта 1940 г. Вера приехала к Стравинскому в Америку. В январе 1941 г. на представлении Жоржа Баланчина в Нью-Йорке она увиделась с Судейкиным. На следующий день они встретились снова, как оказалось, в последний раз. С. Судейкин умер в 1946 г. в Нью-Йорке.

И во Франции, и в Америке, Вера Судейкина продолжала работать как художник и декоратор. Вдохновителем ее был отныне Стравинский. Она не забывала о своих прежних друзьях и всегда интересовалась новостями российской культуры и даже в 1962 г. посетила, в сопровождении мужа, Советский Союз. Вера по-прежнему вела дневники и готовила свой альбом к публикации. «Вела с минувшим разговор».

Томас Манн писал о Судейкиной как о красавице специфического русского типа красоты, в котором обаяние достигает вершин совершенства. Вспоминал Веру Артуровну – «эффектную, интересную и красивую женщину» – и художник Ладо Гудиашвили. Их тифлисское знакомство продолжилось и в Париже. По моей просьбе вдова тифлисского мецената и коллекционера Ханкаламова Ефимия Яковлевна описала внешность Веры Артуровны, с которой она по-знакомилась в 1919 г.: «Внешность ее была запоминающаяся: выше среднего роста, хорошо сложена, шатенка, с хорошими чертами лица и с приятной улыбкой. Тип русской красавицы, способной очаровать любого. Насколько я помню, все денежные и деловые вопросы своего мужа всецело вела она».

В Тифлисе супруги жили на улице Грибоедова, в квартире, которую им предложил журналист Яков Львов, а потом на улице Вельяминовской (ныне улица Ш. Дадиани). Они стали непременными участниками литературно-художественной жизни тифлисской богемы. Со всей страстью творческого темперамента Судейкин окунулся в гостеприимную и доброжелательную атмосферу городской культурной жизни, стал завсегдатаем вечеров в «Фантастическом кабачке», «Братском утешении», «Химериони». Он подружился с поэтами Тицианом Табидзе и Валерианом Гаприндашвили, художниками Ладо Гудиашвили и Зигой Валишевским. Он расписал «Химериони» и стены домашнего театра Туманишвили, создал ряд станковых произведений¹. Тифлисский художник и коллекционер Леонид Потапов, в беседе со мной в 1973 г. вспоминал, как он вместе с художником Зигой Валишевским наблюдал за работой Судейкина по росписи «Химериони» и как, указав на изображение Веры (в белом одеянии и с тюрбаном на голове) на одной из стенных композиций, сказал: «А это я писал со своей жены».

Страницы альбома Веры Судейкиной дают яркое представление о насыщенной, бурной жизни тифлисского авангарда. На страницах альбома – автографы, стихи, рисунки, нотные записи, фотографии писателей Григола Робакидзе и Якова Николадзе, поэтов и литераторов Тициана Табидзе, Николоза Мициашвили, Ильи Зданевича, Юрия Дегена, Георгия Харазова, Василия Каменского, Сергея Городецкого, драматурга Николая Евреинова, художника Ладо Гудиашвили и самого Сергея Судейкина. Многие образцы творчества этих авторов были предназначены специально для альбома Веры Артуровны и посвящались ей. Таким образом, альбом – это мемориальный памятник, сохранивший и донесший до нас одну из интереснейших страниц грузинской культуры тех лет. Имена лучших из лучших остались здесь навечно. Несомненной ценностью альбома являются зарисовки Ладо Гудиашвили из жизни «Химериони». «Братьями по искусству» назвал Сергей Судейкин своих грузинских друзей, а творчество художника Ладо Гудиашвили Судейкин считал высшей точкой проявления грузинского духа. «Гудиашвили волнует так, как лучшие современники Бодлера. Все, что делает этот художник, наполнено той национальной мощью, которой не хватает Западу.» В контексте подобной оценки становится понятно присутствие в альбоме репродукции Гудиашвили картины «Кристинэ» (1919 г.).

Тициан Юстинович Табидзе (1895, село Чквиши, Грузия – 1937, будучи арестованным, погиб при неизвестных обстоятельствах) окончил Кутаисскую гимназию (в которой в 1902–1906 гг. Учился и В. Маяковский), уже имел опыт поэтического творчества. В 1910 г. он находился под влиянием русских и французских символистов. Он – один из организаторов группы грузинских поэтов-символистов «Голубые роги» (Кутаиси, 1915) и журнала «Баррикады». Учился на филологическом факультете Московского университета и с 1917 г. играл важную роль в культурной жизни грузинской столицы.

Дружба с Тицианом Табидзе стимулировала творческую деятельность Сергея Судейкина в Тифлисе. Именно по просьбе Табидзе (и поэта Паоло Яшвили) художник вдохновенно принялся за роспись стен «Химериони». На одной из фресок он запечатлел поэта и его жену Нину Макашвили. 19 июня 1919 г. Тициан Табидзе вписал в альбом Веры Артуровны свое стихотворение «Автопортрет» на грузинском языке (Судейкиным оно было известно в русском переводе Татьяны Вечорки-Толстой). Выбор стихотворения, вероятно, был определен желанием супругов. Юношеское стихотворение, написанное Тицианом Табидзе в 1916 г. в Москве, могло им понравиться настроениями мистической усталости и фатальности. «Автопортрет» Табидзе напечатан в 1-м томе Собраний сочинений поэта на грузинском языке (Тбилиси, 1966, с. 189).

 

АВТОПОРТРЕТ

Профиль Уайльда. Инфанту невинную

В раме зеркала вижу в гостиной.

Эти плечи под пелериною

Я целую и не остыну.

 

Беспокойной рукой перелистывая

Дивной лирики том невеликий,

Зажигаюсь игрой аметистовой,

Точно перстень огнем сердолика.

 

Кто я? Денди в восточном халате,

Я в Багдаде в расстегнутом плаще

Перечитываю Малларме.

 

Будь что будет, но, жизнь молодая,

Я объезжу тебя и взнуздаю

И не дам потеряться во сне.

Тициан Табидзе

Тифлис, 13.1.1919 (пер. Б. Пастернака)

 

Первыми друзьями Судейкиных в Тифлисе стали Т. Табидзе и его жена Нина Макашвили. На одной из стен «Химериони» Судейкин поместил изображение своего грузинского друга в костюме Пьеро, а свой «Автопортрет» (в зеркальном отображении и с игральными картами в руке), написанный в 1920 г., художник подарил Т. Табидзе (в числе нескольких других картин) с надписью «Одному из трех грузинских братьев. Судейкин. 1920 г.» (картина хранится в Доме-музее Т. Табидзе в Тбилиси). Так друзья обменялись своими творениями – живописным и поэтическим воплощением своих автопортретов, в то время как Вера Судейкина в дар Нине Макашвили преподнесла фотографию с ее портрета, написанного Судейкиным. Вера так подписала его: «Муза – музе». Дата 13 января может служить поводом для предположения, что стихотворение вписано накануне грузинского церковного праздника Св. Нины Просветительницы «Нинаоба», особо чтимого в Грузии. Он отмечается вечером в кругу семьи 14 января. Возможно, Табидзе навестил Судейкиных днем. У них на квартире он и мог вписать свои строки. Может быть и так, что Судейкины были приглашены в семью Тициана вечером 13 января.

Свой «сувенир» оставил в альбоме и поэт Николоз Мицишили. Один из активных участников литературного объединения «Голубые роги», поэт, переводчик, редактор и издатель первой антологии на русском языке «Поэты Грузии» (1921 г.), Мицишвили оставил друзьям на память стихотворение «Прощание» в переводе Осипа Мандельштама. Интересно, что русского поэта вызволили из батумской тюрьмы осенью 1920 г. Н. Мицишили и Т. Табидзе. «Прощание», посвященное дочери генерала Э. Н. Мдивани Нине (эмигрировавшей в Париж в 1921 г.), было вписано в альбом летом 1923 г. в Париже, в память о тифлисских встречах.

Григорий (Григол) Титович Робакидзе (1884, село Свири, Грузия – 1962, Берлин) учился в Германии. Интересовался философией Ницше и Шпенглера, мистицизмом. В 1911 гг. читал лекции о Ницше в Тифлисе. В 1915 г. стал одним из создателей литературного объединения грузинских поэтов-символистов «Голубые роги»² и одноименного журнала. В 1917–1919 гг. он был завсегдатаем «Фантастического кабачка» и принимал активное участие в литературно-художественных вечерах тифлисской богемы. В 1920 г. находился в Баку, а в 1931 г. навсегда покинул Грузию, путешествовал по Европе. Обосновался в Берлине. В течение многих лет имя Г. Робакидзе, его поэтические произведения, проза, критические статьи и пьесы были запрещены. Основанием для запрета послужила поддержка Робакидзе доктрины расизма.

В своем известном романе «Фалестра» Григол Робакидзе счел нужным упомянуть, что «Сергей Юрьевич Судейкин расписывал ресторан, который грузинские поэты назвали ‘Химериони’». Без сомнения, стены, населенные художником химерами и фантасмагориями, мистико-иррациональная тональность его живописи, все это отвечало мировоззрению самого Робакидзе. А потому его стихотворение «Офорт», вписанное на русском языке в альбом летом 1919 г., можно расценить как отлик на творчество С. Судейкина.

 

ОФОРТ

«Негры в белых париках»

Из декорации Сергея Судейкина

Дремотный сон в золе томлений.

Струи червонных тяжких кос.

И рдеют белые колени

На лоне бледных смятых роз.

Блудница лунного азарта –

Сапфирно-яркая в лучах:

На солнце нежится астарта

Средь негров в белых париках.

Кровавый хмель гранатов зноя

Зовет всех женщин на разгул.

И слышен, слышен темный гул

Любовных помыслов нагноя.

Горит тигрица Саломея:

В садах у дикого куста.

Зовя любовь, янтарно млея,

Целует мертвые уста.

Желанный яд в изгибах торса:

Земля вся в блуде в тайный час.

И реет бред изживших рас

В плаще из крыльев альбатроса.

И вдруг мертвеет страстный шепот:

И слышен лëт шумя, звеня.

Все ближе, ближе смертный топот

Апокалипсиса коня.

И будет встреча двух страстей:

Огня копыт и жала тела.

Конь-Блед заржет еще бледней.

Жена возжаждет до предела.

И сладострастна будет пытка

Обезумевшей блудницы.

Но там, в венках, крутым копытам

Нагое тело будет снится.

Григол Робакидзе

Тифлис, 1919. Лето

 

Стихотворение Григола Робакидзе «Офорт» было опубликовано в газете «Новый день» в Тифлисе 30 июня 1919 г. Неизвестно, где «Офорт» появился раньше, в газете или в альбоме Веры Судейкиной. Одно ясно: грузинского поэта на создание «Офорта» вдохновило знакомство с С. Судейкиным и его живописью. Эпиграф – «Негры в белых париках» – намек на декорации, реализованные Судейкиным для конкретной постановки. Известно, что Судейкин в Тифлисе осуществил декорации к нескольким литературным вечерам и театральным постановкам. Например, в подвале «Ладья аргонавтов» на Головинском проспекте (ныне проспект Шота Руставели) героем вечеров был певец негр Джимми. Возможно Робакидзе остался под впечатлением настенных росписей художника в артистическом кабаре «Химериони» (располагавшемся в гардеробе театра им. Ш. Руставели). Возможно, «Офорт» был создан и под впечатлением какой-либо «театральной» картины или эскиза С. Судейкина, скажем, «Балагана Арлекина» (для петербургского литературного подвала «Привал комедиантов»), представленного на выставке «Малый круг» в мае 1919 г. в Тифлисе. Так или иначе, дружеские отношения Робакидзе и Судейкина состоялись, и спустя годы грузинский поэт в своем романе «Фалестра» счел необходимым упомянуть и художника, и его красочные фантасмагории. Они поддерживали отношения и через письма в 1930-е годы.

Владелице альбома оставил на память три своих стихотворения и Георгий Харазов. Георгий Харазов, доктор экономических наук, поэт и критик, ученик и апологет Фрейда, пропагандировал в Тифлисе учение о психоанализе. В романе «Фалестра» Григол Робакидзе не преминул рассказать и о Харазове, поклоннике венского мыслителя. Один из посетителей «Фантастического кабачка» как-то воскликнул: «Вах, если хотите объяснить сны, спросите у авлабарского (квартал старого Тифлиса. – И. Д.) Вануа». Тем не менее, фрейдистские позиции и поэзия Харазова оказали самое непосредственное влияние на некоторых поэтов тифлисского авангарда, в частности, на творчество Игоря Терентьева. Хотя Харазова и Робакидзе фрейдизм довел до дуэли. О ней вспоминал Кирилл Зданевич: «Несколько дней Тифлис переживал дуэль доктора Харазова и Григория Робакидзе. Ссора в кафе о том, можно ли рифмовать Астра – Карта был с трудом потушен вмешательством Паоло Яшвили». Посвященные Вере Судейкиной стихи Г. Харазова выдают перо талантливого и эрудированного человека, впитавшего идеи символизма и отличающегося тонким проницательным мироощущением.

Илья Михайлович Зданевич (1894, Тифлис – 1975, Париж) окончил Первую тифлисскую гимназию, учился на юридическом факультете Петербургского университета. Один из лидеров русского и грузинского авангарда и один из открывателей грузинского художника Нико Пиросмани. Поэт, прозаик, критик, дизайнер книги, альпинист, ученый, художник. В 1921 г. из Тифлиса уехал в Приж, где продолжал активную творческую, научную и издательскую деятельность. Илья, как и его старший брат Кирилл, знал Судейкиных еще со времен «Бродячей собаки» в Петербурге (1914 г.). К тифлисскому периоду относится и полушутливый текст Ильи Зданевича. Он содержит намек на участие автора в научной археологической экспедиции 1917 г. под руководством грузинского историка Эквтимэ Такаишвили и на заумную «дра» (драму) Ильи «Зга якабы», изданную в 1920 г. Стихотворение Ильи Зданевича написано на квартире Судейкиных на улице Вельяминовской. Стихотворение – один из образцов заумной поэзии Зданевича, создано в самый пик тифлисского периода его творчества и футуристических увлечений. В это время он организовал знаменитое издательство «41°», начал работу над циклом своих заумных «дра» (драм), выступал с лекциями в «Фантастическом кабачке», стал инициатором создания сборника «Фантастический кабачок» Софии Георгиевне Мельниковой (Тифлис, 41°, 1919). Судейкины были очевидцами деятельности Зданевича, признавали его талант, хотя не понимали его аффектаций и скандалов. Несколько посвящений Зданевича в альбом Судейкиной убеждало их в том, что ложное притворство лишь мешало юному поэту и бунтарю от искусства.

Их человеческие и творческие контакты продолжились в Тифлисе, а потом и в Париже. В январе 1922 г. Илья Зданевич украсил художественной каллиграфией платье для Веры Судейкиной по модели Сони Делоне (Терк). По рукавам платья, которое ныне хранится в Париже, в центре Помпиду, «струились» заумные стихи Ильи Зданевича, подписанные псевдонимом Эли Эганбюри.

ГАЛОША

Забры кавтавася адвоката кончилась

Птичьей икспидицыей в горы за завин –

Чанием мертвай якабы женщине...

и мертвая якабы женщина аживленная

знаками занятами у водораз –

делов ривуном обирнулась ничаянно

в воскресенье

стала

ЗДАНЕВИЧЕМ

якабы мужчиной

згой якабы

Илья Зданевич

6.7.1919

Вельяминовская 22

 

Три страницы альбома Веры Судейкиной связаны с именем поэта, прозаика и критика Юрия (Георгия) Дегена (1896, Варшава – 1923, Баку). Он учился на юридическом факультете Петербургского университета, был одним из активных участников тифлисского авангарда и принадлежал к той группе поэтов, которые пытались соединить в своем творчестве принципы акмеизма и футуризма. Первые поэтические опыты Дегена связаны с Петербургом, где он сблизился с поэтами-символистами, участвовал в «Цехе поэтов». Организовал в 1917 г. салон гомосексуальной литературы «Марсельские матросы», куда приходили Г. Адамович, Г. Иванов, Р. Ивнев, М. Кузмин, М. Струве, Ю. Юркун и другие. Юрий Деген был особенно близок с М. Кузминым, которого считал великим новатором и своим учителем. По возвращении в Тифлис, Деген основал «Фантастический кабачок» и студию художественной прозы, Академию искусств (вместе с Б. Корнеевым, С. Рафа-ловичем и И. Терентьевым). Деген сблизился с братьями Зданевичами, А. Крученых, А. Чачиковым и поэтами-голубороговцами. Здесь он также организовал «Цех поэтов», где царила полная свобода поэтических исканий и диспутов.

В 1918–1922 гг. издал несколько сборников своих произведений. В 1920 г. в связи с работой уехал в Баку, где был расстрелян (вместе с поэтом А. Порошиным), как говорили, за стихотворение о Баку, над которым горят нефтяные факелы. Видимо, власти усмотрели в этом угрозу недавно установившемуся строю.

 

КАРНАВАЛ

С. Юр. Судейкину

Довольно! Сброшены приличья!

Одной любовью жизнь свята.

Не все равно ль, чья нагота

Пьянит: мужская иль девичья?

Что наша жизнь? – минутный бред,

Прелестное непостоянство...

Нам так смешно пустое чванство,

Иль аскетический обет!

Пусть всякий день наш будет весел,

Переживаемый остро!..

Зачем же ты, слепой Пьеро,

Свой нос напудренный повесил?

Ах! Не забыть тебе уста

И смех лукавый из-под маски...

Пускай пешком, пускай в коляске

Коварную ты отличишь из ста!

Так глупо важен Арлекин

Собой, своей любовью гордый.

Не замечает страшной морды

Грядущих, мертвенных годин.

Но маски мы, а не поэты,

Чтоб тратить время на пустяк.

Заране скажем: тот дурак,

Кто верит в глупые приметы.

Да! Мы утонченная знать

Берем сегодняшнее честно.

Когда живется так прелестно,

Зачем про завтра будем знать?

Очнитесь, маски! Поздно будет...

Кончается веселый сон.

Порвется сердце как пистон,

И к жизни смерть вас всех разбудит.

Ю. Деген

Тифлис

 

Знакомые еще по Петербургу, Юрий Евгеньевич Деген и С. Судейкин находились в тесном контакте и в Тифлисе, и в Баку. В «Карнавале» есть недвусмысленные намеки на интимную сторону этой дружбы. Однако главным в стихотворении все же является впечатление поэта от карнавальных тем в творчестве Судейкина, и, в частности, от картины «Карнавал», которая имела большой успех на выставке «Малый круг» в Тифлисе в мае 1919 г. Музыка Шумана, как и сказки Гоффмана, особенно привлекали Дегена.

Судейкиным поэт посвятил три стихотворения. Одно из них – «Чужая муза» – обращено к Вере Судейкиной, как бы от имени ее мужа. Из стихотворения «Карнавал» можно понять отношение автора к С. Судейкину, как к художнику и единомышленнику (само название стихотворения восходит к одноименной картине). Художник предстает у поэта с его полунасмешливым, полусерьезным романтизмом и с весьма двусмысленным гротеском.

На страницах альбома Веры Судейкиной представлен известный режиссер и драматург Николай Евреинов и его не менее известный друг, поэт Василий Каменский, стихи которого не раз декламировала со сцены Вера Артуровна.

Василий Каменский впервые приехал в Тифлис вместе с В. Маяковским и Д. Бурлюком в 1914 г., с тех пор он называл Грузию своей второй родиной:

 

Я связан с Грузией

Неисчерпаемой любовью.

Будто грузин,

Не могу без Тифлиса

– И я упоительно горд.

 

В автобиографии он писал: «Ого! Грузины умеют читать поэзию». Хотя Г. Робакидзе полагал, что заумную поэзию может понять только астральный слух, выражение «сарынь на кичку» (из поэмы В. Каменского «Стенька Разин») разносилось по тифлисским улицам. Автор же лозунга фланировал с друзьями в вызывающе пестроцветной одежде, или же провозглашал свою заумь верхом на лошади, несущейся по цирковому манежу.

С. Судейкин не только иллюстрировал поэтические сборники своего друга, но и декорировал его творческие вечера в Тифлисской консерватории. В альбоме жены Судейкин оставил рисунки, на которых изображены Н. Евреинов и В. Каменский, а шутливое посвящение последнего Вере Судейкиной помещено рядом с акварельным рисунком самого Судейкина, изобразившем себя и жену в образе марионеток.

В альбом вписаны два экспромта поэтессы Татьяны Вечорки, посвященных С. Судейкину и Савелию Сорину, автору живописных портретов известных тифлисских красавиц Мелиты Чолокашвили, Элисо Дадиани и Мэри Шервашидзе. По всей вероятности, стихотворения Т. Вечорки были созданы под впечатлением картин обоих художников, экспонировавшихся на выставке «Малый круг» в мае 1919 г. В них точно угадана творческая суть столь непохожих друг на друга художников. Т. Вечорка – автор не только стихотворных произведений (среди них и строки, посвященные Ладо Гудиашвили, Алексею Крученых и Илье Зданевичу), но и статей о футуризме, переводов грузинских поэтов-символистов. Так, в ее переводе, на русском языке стихотворение Паоло Яшвили «Красные быки» впервые появилось в журнале «ARS» в 1918 г.

В своем интервью Тициану Табидзе по поводу выставки произведений грузинских художников в Храме Славы (ныне Национальная галерея Грузии) в 1918 г. С. Судейкин отметил, что «скульптуры Якова Николадзе, как серьезного мастера-натуралиста, создают хорошее впечатление европейского достижения». Именно вместе с Яковом Николадзе (а таже братьями Зданевичами, Паоло Яшвили и другими) С. Судейкин подписался под письмом в редакцию газеты «Сакартвело» летом 1918 г., в котором было сказано: «Внимание к Нико Пиросмани вовсе не преувеличение, а скромная дань большому художнику. Его клеенкам место в лучшем зале Национальной галереи, а жизнь его следует внимательно изучить». В контексте сказанного становится понятным присутствие на страницах альбома графического автопортрета Якоба Николадзе с его же текстом: «Я наконец нашел то, что мне хотелось объяснить... научить моих прекрасных учениц. Это любовь и чувствование всего прекрасного. Создать из двух любящих эстетов рабов искусства, каких вижу сейчас. Это счастье. Я. Николадзе».

Скульптор был одним из ярких участников тифлисского авангарда. Так, он расписал сцену в «Фантастическом кабачке», часто бывал в «Химериони». Вместе с Судейкиным и Сориным он преподавал в художественной студии своим «прекрасным ученицам» (Ксении Деген, Татьяне Вечорке). Согласно воспоминаниям Веры Судейкиной, Николадзе помогал продавать в Тифлисе картины ее мужа.

Свой «автограф» в виде цветной кубофутуристической композиции оставил в альбоме Кирилл Зданевич. Зига Валишевский, страстно увлеченный творчеством С. Судейкина и мечтавший помогать ему в росписи «Химериони», оставил прекрасную акварельную композицию (эскиз к плакату) на тему цирка: «Наездница Маруся». Рисунок сопровождает приписка Юрия Дегена: «Собственникам альбома / А вы, причина стольких вдохновений / Вспомяните ль о Юрии Дегене? / Психометрическую канитель Зигмунда пылкого запомните ль? – Тифлис, 1919 г. Июль». Оставил на память свои стихи и поэт Сергей Рафалович. В одном из них, посвященном Вере Судейкиной, есть такие строки:

 

И ярким пламенем объята,

Нежданно в сказку ты вошла

Видением мечты крылатой,

С венцом бессмертья вкруг чела.

 

Стихотворение поэта и драматурга Сергея Львовича Рафаловича (1873, Санкт Петербург – 1944, Париж) «Молитва» было опубликовано в сборнике «Цветики алые» (Тифлис, 1919) с посвящением дочери поэта, Ольге. Рафалович прибыл в Тифлис из Петрограда в 1917 г. и оставался здесь до 1922 г. В Тифлисе он помог С. Городецкому основать «Цех поэтов», вместе с Ю. Дегеном, Б. Корнеевым и И. Терентьевым основал Академию искусств, участвовал в издании местных периодических изданий, управлял издательством «Кавказский посредник». В 1920–1922 гг. он руководил тифлисской организацией Всероссийского союза писателей. В 1924 г. в Париже Рафалович женился на красавице княжне Мелине Чолокашвили, которую знал еще по Тифлису и ее литературному салону. Рафалович был весьма плодовитым поэтом и автором многих поэтических сборников, изданных в разное время в России и Грузии. Хотя Рафалович оставался поклонником позднего символизма, он признавал, тем не менее, талант таких поэтов-футуристов, как А. Крученых и И. Терентьев. Судейкиных он знал еще по Петербургу. В 1911 г. Сергей Судейкин иллюстрировал сборник стихов Рафаловича «Speculum Animae». Рафалович оставался одним из верных и постоянных друзей Судейкина. В одно и то же время оба бежали из Петрограда через Алушту и Тифлис в Париж. В альбоме Веры Судейкиной помещено стихотворение С. Рафаловича «Молитва».

 

МОЛИТВА

Прости нас, Матерь Божия,

Не тех, кто в бездорожие,

Запыленный, загаженный,

Уродлив, обряженный,

Подъемлет ношу болестей

Душой своей мозолистой.

Прости нас, чистых, гладеньких,

Отзывчивых и сладеньких,

Изысканно-скучающих,

Движенья вод – не чающих,

Не ждущих с неба знамений

В дыму и яром пламени.

Обнимем – не уколемся,

Пришла беда – помолимся,

От всех грехов упрячемся,

В нас души нежнокожие.

Прости нас, Матерь Божия.

Помилуй нас, не плачь,

Чей груб и явен грех,

Кто жаждал и продрог,

И быть иным не мог.

Ты знаешь, Божья Мать,

Их не за что прощать.

С. Рафалович

24.7.1919, Тифлис

 

Поэт и художник Игорь Герасимович Терентьев (1892–1941, расстрелян в Бутырской тюрьме) стал также автором альбома.

Родился поэт в Павлограде. Отец его был полковником жандармерии. Мать, Елизавета фон Дерфенден, происходила из семьи прусских баронов. Учился на юридическом факультете Харьковского университета и одновременно в художественном училище. В имении художницы М. Синяковой «Красная поляна» (под Харьковом) зародилась футуристическая группа «Лирень», к которой были причастны И. Терентьев, поэты Г. Петников, Б. Божидар. В 1914 г. Терентьев окончил юридический факультет Московского университета, пытался публиковать свои стихи. Терентьев женился на уроженке Тифлиса Наталье Карпович. В 1916 г. они приезжают в Тифлис и, вероятно, в 1918 г. Терентьев становится одним из лидеров литературно-художественной жизни Тифлиса. Он выступал с докладами о заумной поэзии, о Крученых, Маяковском, издавал сборники своих стихов, печатался в местных журналах, вел театральную работу, стал одним из основателей «41°». Терентьев участвовал в выставке работ моковских футуристов в редакции журнала «ARS» (Тифлис, 1919) и в выставке «Малый круг» в 1920 г. Он активно интересовался творчеством Н. Пиросмани и участвовал (вместе с поэтом К. Чернявским) в подготовке сборника «Пир» в честь Пиросмани. Терентьев намеревался выехать в Париж вслед за И. Зданевичем, но в итоге в 1923 г. выехал в Москву, позже переехал в Петроград. Он стал заведовать фонологическим отделом Государственного института художественной культуры (ГИНХУКа) при содействии К. Малевича. Работал режиссером, писал пьесы и киносценарии («Евгений Онегин»), пытался сотрудничать с В. Мейерхольдом. В 1926 г. создал экспериментальный Театр Дома печати, намереваясь возродить идеи «41°». В 1929 г. Терентьев работал в Харькове, а в 1931 г. его арестовали и присудили к пяти годам лагерей по 58-й статье. Срок он отбывал на Беломорканале. В 1937–1939 гг. служил вольнонаемным, с агитбригадой, на строительстве канала Москва-Волга (вплоть до нового ареста в 1939 г.).

Свое стихотворение в альбоме Судейкиной Терентьев иллюстрировал автопортретом в профиль и дружеским шаржем на Судейкина, входящим в смысловую ткань его заумного стиха: «Поэзия моя, цвети, сукина дочь» из цикла стихов «Готово», впервые напечатанного в сборнике «Фантастический кабачок. Софии Георгиевне Мельниковой» (Тифлис, 41°, 1919). В альбоме Судейкиной стихотворение дано с некоторыми авторскими вариациями букв. Оно, как и весь цикл «Готово», отличается от традиционных для Терентьева форм и смысла стихосложения «пристрастием к алогизму, сквозной темой цирка и фокуса, усложнением приемов типографического оформления текста» (Т. Никольская. Игорь Терентьев. Собрание сочинений. – Болонья, 1988, с. 25). Здесь обыгрываются устойчивые словосочетания, слова подобраны по звуковой близости, а нормативные слова русской речи переходят в заумь. Окончание же стихотворения представляет собой чистую заумь, финалом которой стало обыгрывание фамилии С. Судейкина по ассоциации с реальными вещами (так, Сiу и К° – известная кондитерская фирма; буквы, составляющие это название, есть и в фамилии Судейкина. Особняком стоящие слова «фарфоровая посуда», линейно связанные с фамилией «Судейкин», указывают на пристрастие художника изображать в своих натюрмортах изысканную фарфоровую посуду, которую он коллекционировал).

Поэзия моя

Цвети сукина дочь

Ромул и Рем

Сосали лудь

У форменной бляхи

Создакрутердигон

Словлизвержогва

Небада

Непаба

Янохах

Нагахааха

Готово!

Терентьев

 

Ссссс Суд

Ссу ей

кин (!)

(дьяк)

(Сiу) и К°

Суд

Судей

(грамотей)

Судейки

(фарфоровая посуда)

Судейкин (.)

 

Вере Артуровне посвятили стихи Юрий Долгушин, Александр Чачиков, Георгий Евангулов.

Две страницы альбома отведены двум стихотворениям Василия Катаняна. Первое – фрагмент из сборника «Убийство на романтической почве», опубликованного в журнале «Феникс» в Тифлисе в 1919 г. (с иллюстрациями К. Зданевича, Л. Гудиашвили и С. Валишевского). Позже это стихотворение появилось в сборнике, посвященном актрисе С. Г. Мельниковой (Тифлис, 1919). Василий Абгарович Катанян (1902, Москва – 1980, Москва) учился в Тифлисском Политехниче-ском институте. В 1917–1919 гг. он – завсегдатай «Фантастического кабачка» и член литературного объединения «Кольчуга» (во главе с Ю. Дегеном). В 1920 г. вместе с Б. Корнеевым редактировал журнал «Искусство». В 1923 г. уехал в Москву, сотрудничал в «Новом ЛеФе», издавал поэзию В. Маяковского и стал его биографом.

 

Блестящий кавалер танцует с дамой вскользь

Слюнявый фрак и страшно белый лиф

Сквозь едкий дым английских папирос

Вы тянетесь ко мне чуть-чуть не Суламифь

Живет душа, страдает каждый нерв

Нет, в сторону любовь, и сердце, и Бодлэр,

И вы, развратная и юная девица!

Василий Катанян

Тифлис, 15.9.1919

 

ВЕРЕ АРТУРОВНЕ СУДЕЙКИНОЙ

И крепкий чай, и красное вино,

И вешний сад, и черный облик смерти.

Я знаю, испытать мне суждено

И счастье вскрыть в сиреневом конверте.

Мне все равно, откуда ветер дует;

С армянского холма иль с северной Невы.

Но почему сейчас мне сердце так волнует

Девичье поле девичьей Москвы.

Василий Катанян

Тифлис, 17/30.9.1919

 

Сергей Городецкий преподнес Вере Судейкиной свой гимн ночного театра в Баку «Веселый Арлекин» и сопроводил его собственным цветным рисунком с изображением Арлекина на фоне парусников на Каспийском море. Гимн «Веселый Арлекин» являлся как бы воспоминанием о совместно проведенных днях в Баку зимой 1919–1920 гг. Судейкиным посвящен и альбомный лист с шуточными стихами и зарисовками, освещающими жизнь супругов в Баку.

 

СУДЕЙКИН

Полупрезрительной улыбкой озирая

Пустой реальности беснующийся ад,

Ты открываешь двери золотого рая,

В невиданный никем из смертных вводишь сад.

Там девы, от истомы ласково сгорая,

В боскетах душных ищут трепетных услад.

Там Шумана влечет любовница вторая

К фантазии безумья, к песням без преград.

Там музы в зорях погребальных Аполлона,

И персиянину кальян дает Амур.

Там Соломону Суламифь раскрыла лоно,

Ласкается к купцу красотка в душегрейке,

И средь таинственно-пленительных фигур

Стоит никем еще не понятый Судейкин.

27.2.1920, Баку

 

Это стихотворение Сергея Митрофановича Городецкого (1884, Санкт-Петербург – 1967, Обнинск) впервые было напечатано в журнале «Братство» (Тифлис, 1920, № 1). Написано оно под впечатлением живописи С. Судейкина и сюжетов его картин. Карнавал и Шуман были постоянными мотивами в творчестве художника.

Согласно дневниковым записям Веры Судейкиной, знакомство С. Судейкина и С. Городецкого возобновилось 2 мая 1919 г. в Тифлисе. В стихотворении, посвященном супругам, Городецкий упоминает имена Кузмина и Мандельштама, предпославших отдельные стихотворные строки Судейкиным. Они звучали «в уюте укромном» – в подвале тифлисской квартиры журналиста Я. Львова, где какое-то время жили Судейкины. В стихотворении имеются в виду портреты Веры Артуровны, которую Судейкин изображал в образе Венеры. В художественно-иносказательной форме Городецкий указывает и на картину Судейкина «Карнавал», которая, по словам поэта, была живописной иллюстрацией к одноименному сочинению Шумана. Картина экспонировалась на выставке «Малый круг» в Тифлисе в мае 1919 г. В настоящее время она находится в Го-сударственном Музее искусств Грузии в Тбилиси. В авторской сноске Городецкого дан вариант имени Вера: «донной Анной» называл С. Судейкин свою будущую жену.

 

В. А. И С. Ю. СУДЕЙКИНЫМ

Кузмин нежнейший, камень-Мандельштам

Благословили ваш уют укромный.

И я, войдя в подвал, как в тихий храм,

Подъемлю колокола голос громный:

Звените сердцем, взорами звучите,

Венера – Вера³, дева трех полотен,

И ты, Сергей, кто зорок и дремотен,

У радуги самой в волшебной свите.

Вы ангелами были в белом мире,

Вас Шуман видел в блеске карнавала,

Москва над вами росный звон качала,

У четырех поэтов вы промчались в лире,

И вот: светлей не знаю interieur’a:

Старинных чашек блещет позолота,

Скрежещет кисть, и рдеет земляника,

Со стен глядят три лучезарных лика,

И радуется им незримый кто-то

Из непостижного небесного простора.

С. Городецкий

Тифлис, 23.5.1919

 

В альбоме Веры Судейкиной есть посвящения (рисунки, стихи, ноты) – сделанные в разных странах и городах – Бориса Григорьева, Михаила Кузмина, Осипа Мандельштама, Игоря Стравинского, Максимилиана Волошина, Константина Бальмонта, Михаила Струве, Рюрика Ивнева, Александра Черепнина и других представителей русской культуры XX века. В альбоме много оригинальных рисунков и художественных композиций и самих Судейкиных. Собранные вместе на страницах, все эти свидетельства эпохи воплотили беспокойный и парадоксальный дух того времени. Заброшенные на тифлисский Парнас волею судеб, поэты и художники сотрудничали и дружили, несмотря на разность творческих устремлений. На страницах альбома они еще вместе под гостеприимным небом Грузии. Вскоре судьба разъединит их. Но Тифлис останется для всех дорогим сердцу воспоминанием, и, вслед за О. Мандельштамом, они могли повторить: «Мне Тифлис горбатый снится...»

Альбом Веры Судейкиной, изданный профессором Джоном Боултом и снабженный прекрасным научным аппаратом (комментарии, атрибуция, биографичесие справки и обширная вступительная статья об истории художественной жизни Тифлиса первого десятилетия ХХ века), является важным артефактом в истории как русской, так и грузинской культур. Изобразительный и литературный материал, относящийся к тифлисскому периоду жизни Судейкиных, отражает культурную атмосферу времени во всей ее яркости. 1919 год – пик развития тифлисского авангарда, который еще ждет своего вдумчивого и скрупулезного исследователя, своей обширной монографии.

 

Тбилиси, 1999 – Париж, 2011